Я выхожу на луговое поле в летний полдень и думаю о свете – романтическое время, когда тени отступают и отдают дань мучительной ясности и яркости. Слепит. Мое лицо повернуто в сторону символа будущего – света. Кожей я чувствую форму будущих ожогов. Свет предшествует солнечному удару. Как и любому другому.

Предметы таят в количестве света, пропущенного через объектив. Его так много, что цветы начинают исчезать, оставляя только белые силуэтные тени после себя. Это больше не поле, это слепящие предупреждение.

В этой серии я исследую не боль, но паузу. Портрет в этом диптихе – внутренняя сторона ожидания. Это не личность, но телесность, ожидающая неизбежного.

Знание об ожоге уже проникло в клетки, но сама боль еще не наступила. Он – пауза между светом и гулом. Он – моя плоть, уже знающая то, что сознание отказывается принимать. Он – рефлекс, который через секунду сожмет все мышцы перед ударом. И я пока живу в этом зазоре между ясностью и неизбежной болью.

Дай нам, Боже, никогда не услышать как звучит яркий свет.